В конце концов он - Джордж Кобторн, член кабинета министров ее величества, кто несет ответственность за обширный департамент, фигура, знакомая миллионам людей. А кем был этот тип?..
Джон Пристли (John Priestley)
«Случай в Лидингтоне»
А Португалия пыталась верить в счастье, сохраняла его прибор за столом, его праздничные фонарики, его музыку. Лиссабон прикидывался счастливым в надежде, что и Господь Бог поверит в это счастье...
Антуан де Сент-Экзюпери (Saint-Exupery)
«Письмо заложнику»
Во всяком случае, порывы ветра были чересчур резкими, и, похоже, поголовье буйволов непомерно сократилось. Некоторое время я молча стоял, приложив к трубке ухо...
Харуки Мураками (Haruki Murakami)
«Крах Римской империи, восстание индейцев 1881года, вторжение Гитлера в Польшу, наконец, мир сильного ветра»
Смотрите также:
Вы читаете «Кассандра», страница 1 (прочитано 0%)
«Завещание Луция Эврина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Клонц», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Перочинный нож», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Юноша из морских глубин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Пер. с нем. - А.Карельский.
Что нам за дело до Кассандры?
Так сказал отец, и я отчетливо помню его лицо при этих словах. Он сидел
у очага, напротив матери, склонившейся над рукодельем. Я ходил взад и
вперед в глубине залы, в полумраке. Это я спросил отца о Кассандре.
Сначала он будто и не расслышал вопроса; потом чуть приподнял голову и
слегка повернул ее в мою сторону. При этом он сощурил глаза, и
бесчисленные морщинки разбежались по его лицу. Собственно, морщинки были
всегда - я думаю, от цепкости взгляда. Но сейчас они будто ожили и
заиграли, а в узкой щелке между веками вспыхнул, отразившись, огонь очага.
Когда он так смотрел на людей, те сразу терялись. Не знали, как это
понимать.
Если говорить правду, мне и впрямь не было дела до Кассандры. Что она
молодому, двадцатилетнему парню, у которого есть девчонка в порту и он
тайком бегает к ней по ночам. Я бы и сейчас предпочел быть с нею, а не в
обществе родителей, и прикидывал, как бы удрать понезаметней. Думаю, что
отец эта понимал. Его не так-то просто было провести.
Но мать просила, чтобы я время от времени по вечерам задавал ему такие
вопросы. Тогда прошло уже несколько месяцев с тех пор, как отец наконец-то
вернулся из-под Трои и мы установили порядок в Итаке. После всех мытарств
и тревог мы, собственно говоря, могли бы жить теперь в мире и спокойствии.
По с отцом творилось что-то неладное - во всяком случае, мать беспокоилась
за него. Ей казалось, что он скучает, что мыслями он не всегда с нами. По
вечерам он часами мог сидеть напротив нее в полном молчании. Потом вдруг
словно спохватывался, указывал на рукоделье и спрашивал, что это будет.
Разумеется, сразу было видно, что он лишь прикидывается, будто ему это
интересно.
Тогда мы еще не знали, что так было с большинством мужчин, проведших
десять лет на войне. Они отвыкли от мирной жизни. А отцу, которого
вдобавок еще и после войны несколько лет мотало по свету, приходилось
совсем туго. Позже это внутреннее беспокойство так и увлекло его снова от
нас, погнало в Додону, к жрецам, и умер он на чужбине. Да обретет он там
мир, которого искал.
Мать, выходит, не зря опасалась; только я тогда этого не понимал. Днем
и ночью она все измышляла, чем бы его занять и отвлечь. Будет лучше,
думалось ей, если мы заставим его почаще рассказывать о своих
приключениях. Но в этом и была ошибка. Теперь-то я знаю, что люди,
действительно проведшие долгие годы на войне и игравшие в ней какую-то
роль, говорят о ней неохотно. Речистыми бывают лишь те, кто наблюдал войну
со стороны. Когда они приходили к нам и начинали: "А помнишь?.." - отец
издевался над ними, недоверчиво восклицая: "Да не может быть!" По чаще
всего он просто уходил, чтобы не слушать. В тот вечер я по чистой
случайности спросил о Кассандре.
Страницы: (18) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
...
Старик, и в поражении сохранив гордость, не стал жаловаться Гарри,
которого семейная ссора повергла в полную растерянность, а перебрался в
меблированные комнаты, где через полгода и умер.
Табите в то время было четырнадцать лет, она была маленькая, худенькая,
толстогубая и курносая, с большими, слегка навыкате глазами и тяжелой
каштановой косой. И по-прежнему ничего особенного в ней не было, разве что
самая ее обыкновенность проявлялась как-то неуемно. Отметки она получала
чуть хуже, чем другие средних способностей девочки ее лет; чуть серьезнее
других влюбилась в учителя музыки и в первую ученицу; была среди своих
сверстниц самой большой неряхой и придирой, и больше других презирала
мальчиков, и чаще других хихикала в церкви и в воскресной школе.
Неуемнее всего она мечтала о велосипеде, воплощавшем в ее времена
прелесть новизны, опасность и вызов приличиям; она не спала ночей от
зависти к богатой и избалованной подруге, обладательнице велосипеда, на
котором та ускользала от надзора родителей и учителей и даже ездила одна в
Лондон, где у нее один раз было жуткое приключение с каким-то страшным
стариком в омнибусе. Когда отец Табиты, умиравший от склероза печени,
подарил ей пятнадцать фунтов на велосипед и распорядился купить его
немедленно и доставить к нему на квартиру, она онемела от благодарности.
Она так горячо его целовала, что он отстранил ее, сердито уклоняясь от
прикосновения мягких детских губ. Детей он не любил и не питал особой
нежности к своей некрасивой дочери, зачатой, вероятно, по ошибке, в уже не
молодых годах. Что он любил, так это поступать по-своему, наперекор тупо
уверенным в себе людишкам, которые, как он выражался, норовят все на свете
разложить по полочкам.
Поэтому он только сказал Табите: - Я велел доставить эту штуковину
сюда, по крайней мере буду знать, что ты ее получила. А то если б я
отказал тебе эти деньги в завещании, ты бы еще лет пять ни одного колеса
не увидела...
ресурс http://www.nossak.ru/
