Сейчас Королек рысцой бежит за нами. Три часа спустя мы снова в кухне - чистим пекановые орехи. Мы набрали их полную коляску. У нас спины ломит, так прилежно мы их собирали...
Трумэн Капоте (Truman Capote)
«Воспоминания об одном рождестве»
Вовремя кашлянуть - это, знаете ли, иногда решает. Я, конечно, не предлагаю на это дело одних чахоточных. Зачем же. Где ткани - там всегда пыль ужасная. Но - маленький ро..
Кэри Джойс (Cary Joyce)
«Психолог»
Она двигалась со сдержанной грацией, таящей энергию, как если бы куст, весь в пунцовом цвету, пришел в движение. Казалось, она тоже шагнула в сегодн..
Лоуренс Герберт (Lawrence Herbert)
«Англия, моя Англия»
Смотрите также:
Вы читаете «Орфей и...», страница 1 (прочитано 0%)
«Завещание Луция Эврина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Юноша из морских глубин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Пер. с нем. - А.Карельский.
...Эвридика - сразу готовы мы продолжить, потому что мы так привыкли.
Но недавно мне довелось узнать, что историю эту до сих пор пересказывали
неточно.
А было все так. Когда Орфей закончил свою мольбу, обращенную к царице
мертвых, богине Персефоне, которую люди называют жестокосердой, ибо она,
бледная и безучастная, делит с Аидом владычество над преисподней...
Впрочем, что мы, люди, знаем о царицах? Вот эту, например, однажды звали
Ясноликой и боготворили, как весну. Мы просто это забыли, как забыли и
слова, сказанные ее матери Деметре родичами, всевышними богами, когда она
пожаловалась им, что Аид похитил у нее дочь. Оно так и лучше, сказали они,
а то во гневе брат наш может привести на землю своих мертвых, и они
опустошат ее... Так вот, когда певец смолк, Персефона некоторое время
выжидала, не заговорит ли царь. Но царь молчал.
Тогда она повернулась к нему и попросила:
- Верни ему Эвридику, Аид. Ее отняли у него слишком рано. Они были
счастливы всего три недели.
Но царь молчал.
- Ты хочешь сказать, - продолжала Персефона, - что мертвой нельзя
вернуться к живым, ибо то будет против закона. Но разве не против закона
то, что наши стражи расступились перед этим пришельцем, что грешники
перестали ощущать несомую ими кару, заслушавшись его, что влага забвенья,
похоже, уже не властна над нашими подданными? Разве могучая сила его слова
не против закона? Я бы не хотела, чтоб он, вернувшись наверх, к своим,
назвал нас жестокими и неумолимыми.
Две слезы скатились по бледным щекам царицы, и это тоже было против
закона. Но царь все молчал.
- Или ты хочешь сказать, что возвращение не принесет Эвридике счастья?
Что она, возможно, слишком скоро воскликнет: "Ах, зачем я не осталась там,
под землей?" О Аид, я сама жила однажды меж цветов и плодов, и я скажу
тебе: не слишком-то стоит верить подобным жалобам женщин. Сделай это ради
меня.
И тогда царь отпустил Эвридику. Но он поставил условие: на обратном
пути домой не должен оглядываться Орфей, даже на нее, ту, что пойдет за
ним следом. И вот теперь все время рассказывают: мол, потому оглянулся
Орфей, что не услыхал шагов за собой и усомнился вдруг, идет ли за ним
Эвридика. Но причина не в том. Что мы знаем о поэтах? "Я победил
преисподнюю", - сказал он себе и радостно зашагал вперед, окрыленный
песней, звучавшей в его душе. Лишь на второй половине пути, уже близко к
выходу и свету, шаги его вдруг замедлились - будто что-то оставил он за
собой, что держало его и принудило наконец остановиться. Трижды пытался он
побороть эту невыразимую муку, трижды силился переступить порог - и
тщетно. Тогда он простонал: "О, никогда больше я не смогу петь, как
сегодня" - и оглянулся. Но увидеть надеялся он не Эвридику, за которой
спускался в Аид, а Персефону, перед которой пел, ее ясный лик, озаренный
розовым светом забрезжившего дня. И тогда вкруг него сомкнулась вечная
ночь.
О нет, мы не осмелимся предположить, что царица и в самом деле
последовала за ним. Но все-таки с определенного момента историю эту
следовало бы называть историей Орфея и Персефоны. Тогда стало бы и
понятней, почему впоследствии фракийские женщины растерзали слепого певца.
Они наверняка заметили, что пел он уже не для земной женщины, а для богини
смерти.
Страницы: (1) : 1
Тем временем:
...
Я встал с уже созревшим решением; еще раз вымыл руки, вытер их
полотенцем и вышел из гостиницы, хотя точно еще не знал, куда, собственно,
держу путь. Но одно понимал четко: если я не хочу успех своей поездки
(поездки достаточно дальней и изнурительной) подвергать риску из-за обычных
неудобств гостиничного номера, я должен, при всем нежелании, обратиться к
кому-нибудь из здешних знакомых с доверительной просьбой. Я постарался
быстро перебрать в памяти забытых друзей времен молодости, но тотчас всех их
отверг, хотя бы уж потому, что доверительность требуемой услуги вынудила бы
меня перешагнуть через пропасть тех долгих лет, когда я с ними не виделся,
-- а к этому я вовсе не был расположен. Но тут неожиданно вспомнилось, что в
городе, вероятно, живет один человек, переселенец, для которого я сам в свое
время выхлопотал место и который, думается, будет рад представившемуся
случаю
9
отплатить мне услугой за услугу. Это был чудак, в ком болезненная
щепетильность странно сочеталась с непоседливостью и переменчивостью -- как
мне известно, жена развелась с ним несколько лет назад просто потому, что он
жил где угодно, только не с ней и их сыном. Сейчас опасался я лишь одного:
не женился ли он во второй раз, ибо это усложнило бы исполнение моей
просьбы. Итак, я поспешил к больнице.
Здешняя больница -- целый комплекс корпусов и павильонов, разбросанных
на обширной территории сада; я вошел в маленькую, невзрачную конуру у ворот
и попросил дежурного за столом соединить меня с отделением вирусологии;
дежурный пододвинул ко мне -- к самому краю стола -- телефон и сказал: "Ноль
два". Я набрал ноль два и узнал, что доктор Костка ушел минуту назад и
сейчас, вероятно, на пути к выходу...
ресурс http://www.nossak.ru/
