Between artists and cultured socialists, Constance and her sister Hilda had had what might be called an aesthetically unconventional upbringing. They had been taken to Paris and Flore..
Лоуренс Герберт (Lawrence Herbert)
«Lady Chatterley's Lover»
Я торопился с началом постройки дома, а Карсон хотел, чтобы ему платили наличными. Я навел справки и знал, что участок ..
Эрл Гарднер (Gardner E.S.)
«Женщина за колючей проволокой»
Вот когда кто-нибудь разоряется и дом продают с молотка, архивы выходят на свет божий. Если бы не предприимчивый и упорный американец, обнаруживший пресловутые ..
Андре Моруа (Andre Maurois)
«Биография»
Смотрите также:
Вы читаете «Юноша из морских глубин», страница 12 (прочитано 100%)
«Дело д'Артеза», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Завещание Луция Эврина», закладка на странице 10 (прочитано 26%)
«Кассандра», закладка на странице 10 (прочитано 53%)
«Клонц», закладка на странице 10 (прочитано 53%)
«Спираль», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
Ханна, заслонив свечу рукой, чтоб свет не разбудил спящего,
растроганно на него смотрела. Как жаль, думала она, что я не поцеловала
его на сон грядущий.
Может, он ждал этого? Уж не следовало ли прочесть вместе с ним вечернюю
молитву?
Улыбаясь про себя, она осторожно легла рядом. Места вполне хватало. Он
так и не проснулся. За окном шумел проливной дождь, и Ханна мгновенно
уснула.
Нужно ли удивляться тому, что наутро юноши как не бывало? Да Ханна и не
удивилась. Я уже упоминал, что подобные истории обычно кончаются печально,
во всяком случае неудовлетворительно. Если б я выдумал эту историю, к ней
нетрудно было бы присочинить какой ни на есть конец, чтоб у читателей не
оставалось сомнений насчет того, к чему все это привело. Что касается
Ханны и юноши, тут не понадобилось бы долгих слов. Достаточно было б
сказать, что наутро Ханне удалось разжиться у рыбаков угрями. Уже этим
кое-что было бы сказано. Или Ханна пишет матери письмо. Стоит лишь
привести текст письма, чего проще! Куда труднее предсказать судьбу
пианиста. Хотелось бы, к примеру, знать, доиграл ли он свою пьесу до
конца? Но откуда мы это узнаем? А вдруг кто-то слышал его в концерте! Но и
тогда остался бы вопрос: известно ли ему что-либо о Ханнином приключении?
А если известно, повлияло ли это на его исполнение? Но, как уже
говорилось, историю эту я не придумал, а рассказываю только то, что знаю.
Наутро Ханна вышла во двор. В домике еще стояла вчерашняя духота. Гроза
давно прошла. Посвежевшая и умытая, лежала земля в солнечном сиянии.
Неподалеку лиса стерегла мышиную норку. Почти не поворачивая головы, она
хитро покосилась на Ханну. Пусть себе стоит, подумала лиса, мне-то что,
отвернулась и, не обращая на Ханну внимания, занялась своим делом.
Ханна глубоко вздохнула. А я-то вчера ревела, вспомнилось ей. В
просветах меж буковых стволов на склоне холма серебристо поблескивало
море.
Следующий раз, хотела она сказать, но так и не додумала свою мысль,
словно все само собой разумелось. Пусть только придет, я уж как-нибудь все
устрою.
Море чуть рябило. Крошечные волны ласкали пляж - очень нежно, не
оставляя ни малейшего следа, одна за другой.
И все же позволительно добавить здесь несколько слов, не рискуя
погрешить против истины. Женщины, с которыми случаются подобные истории,
способны как-никак кое-что извлечь из них толковое. Они могут, например,
захотеть ребенка, похожего на юношу с морского дна, и при некотором усилии
достигнуть этого. А ведь это несравненно больше, чем сидеть на одинокой
скале и нет-нет заводить унылую песню.
А в общем мне пришло на память любопытное изречение, где-то, когда-то я
его вычитал. Оно как будто родилось в античной Греции. И гласит: "Море
смывает человеческие горести".
Страницы: (12) : << ... 456789101112
Тем временем:
...
- Ну, знаете! - сказал геолог от литературы; при этом он отколол своим
молоточком кусок мозга, раскрошил его, осмотрел с серьезным видом и сдунул с
ладони. - У этого писателя нет дара наглядности.
- Не совсем так, - с улыбкой сказал я, разозлившись, - у него нет
стремления к наглядности.
- Ах, будет вам! - отмахнулся геолог. - Я повидал немало писателей.
Мне не хотелось отвечать. Прочные предрассудки эпохи касательно
литературы не опровергнешь по частному случаю. Если писатель Музиль с
беззаветной решимостью стремится к удовлетворению потребностей, которые еще
даже и не возникли, - это его личное дело. Но тут со мной приключилось нечто
странное. Мозг, на котором мы сидели, вдруг, похоже, заинтересовался нашей
беседой. Я услышал, как он нашептывает мне что-то в крестец - очень тихо, со
странной, будто изломанной пульсацией гласных, в чем, вероятно, повинна была
передача через позвоночник. Что-то вздымалось во мне, напирало со спины, и я
должен был это высказать.
- Изображаемая реальность, - повторил я, подталкиваемый таким манером,
- всегда лишь предлог. Когда-то, в незапамятные времена, повествование,
возможно, и было просто реактивным импульсом сильного, но бедного понятиями
человека, его потребностью еще раз робко прикоснуться к добрым и страшным
духам событий - тех событий, при воспоминании о которых еще корчилась его
память, - и рассказ его был потому высказыванием, повторением, заклинанием,
развеиванием чар. Но с момента зарождения романа мы уже не можем оставаться
при таком представлении о повествовании, если хотим двигаться вперед. И
сегодня необходимо, чтобы изображение реальности наконец-то стало
вспомогательным средством также и для человека, сильного в понятиях, -
средством, помогающим ему подстеречь и запечатлеть те откровения чувства и
потрясения мысли, постичь которые возможно не вообще и не в форме понятий, а
лишь в трепетном мерцании единичного случая, или, выражаясь иначе: не в
цельном образе рационального и по-буржуазному деловитого человека, а в
изображении менее монолитных, но зато резко выделяющихся частей этого
целого...
ресурс http://www.nossak.ru/
